Я не знаю, случайно ли вы заглянули на эту страницу, или по чьему-то совету, но в любом случае - рад видеть. Если взгляд ваш за что-то зацепился, и вы решили задержаться на минутку, то, как добрый хозяин, могу предложить гостю лучшее из того, что у меня есть в доме - просто чтобы не бродить по тяжело и медленно переворачивающимся страницам дневника.
Если, паче чаянья, захочется вам познакомиться ближе со мной, то лучше так:
Исповедь неэмигранта
...а Христа я нарисовал бы так...
Сметана, или о русском характере 
Снежное шоу

               Оглянуться не успел – а уже сорок дней, как нет друга. Слегка выгорели венки на могиле, и немного осел холмик на стремительно разросшемся Троицком кладбище. Спит под ним Владимир Черняк, Вовка, Володька – мой товарищ по Институту Атомной энергии. Начальник группы, руководитель, коллега, друг.
               Едва ли не киношный образ советского физика – встрепанный, с горящими глазами за толстыми стеклами очков, бесконечно преданный делу, почти фанатик. Не считающий минут до конца рабочего дня, и не считающийся с личным временем. Абсолютный бессребреник, умудряющийся в эпоху «тащи со стройки каждый гвоздь» притаскивать в лабораторию инструмент из дома. Умеющий видеть невидимое и понимать непонятное - потому что физик, настоящий физик.

И потрясающе эрудированный в областях, от физики далеких. Знающий литературу, историю, религии, экономику – и не просто начитанный, а с дотошностью физика осмысливающий и систематизирующий информацию, и делающий выводы, порой неожиданные и парадоксальные. Беседовать с ним было – одно удовольствие. Он умел говорить, и, что встречается реже, слушать собеседника – либо растворяясь в нем, ловя каждое слово, либо подхватывая и развивая его мысль, поворачивая ее так и сяк. Ах, какие случались споры!

Не счесть, сколько часов провели мы за такими беседами на прокуренных советских кухнях, и в экспедициях, и в тесных лабораториях, когда уже поздний вечер, уже легли, утомившись, точки на графики, вылез из-за осциллографа прячущийся там от пожарных мятый электрочайник, и никак не найти заварку, а еще вроде должно было оставаться в пачке.

Сколько всего было переговорено и обдумано… А потом нагрянули времена, я бросил физику, и ушел в прокорм. А Володя остался – хотя мог и хлебное занятие найти, и уехать мог. Не ушел и не уехал. Работал за копейки так же честно, как за советские кандидатские рубли - а при встречах радовался, что у меня все хорошо. У него вообще было это замечательное качество – умение радоваться чужим успехам, как своим, и переживать чужие беды, как свои.

Жизнь разбросала нас, как она это умеет проделывать с живущими в полукилометре друг от друга. Нет, мы сталкивались на улицах, зацепляясь языками, заглядывали друг к другу – но все реже и реже, и чувствовали, что это неправильно, и собирались исправить и поломать это дело, пробить как-то эту полукилометровую стену, и казалось – и в самом деле вот-вот соберемся, вот только что-то доделаем, чего-то переждем, успеем еще.

Не успели.

Штатная операция, в хорошей клинике, с хорошими врачами, все проходит нормально, и уже после – отрывается тромб. Кома. Ничего уже нельзя сделать, только жена Валентина сидит рядом, держит за руку, и что-то говорит, и верит, что он ее слышит.

А я и не знал. Такие дела…

А еще Черняк очень любил стихи. Знал их во множестве, и читал замечательно, смакуя ритм и смысл. Физика и поэзия – наверное, две его равноценных любви. Тогда нам открывались многие забытые страницы русской поэзии, и было великой радостью прочесть ему что-то из неизвестного прежде – и видеть, как загораются его глаза, и губы шевелятся в такт.

Я больше уже никому так не прочитаю – чтобы так слушали. И вот это, одно из его любимых. Говорят, это из Дхаммапады. Говорят, стихам этим пять тысячелетий, и первым произнес их Будда. Они несовершенны, но Володя их любил. Как будто на себя примерял.

Прости, мой друг, но нам пора.
Уже сова в окно влетела
И ожиданьем топора
Томится и тоскует тело.
Прости за то, что так врасплох,
Прости за муку и смятенье,
Но в нашем теле не взросло
Смиренье перед той метелью,
Что гонит в сумеречный свет
Равно покорных и упрямых.
Сомкнется в черных водах след
Под грустною улыбкой Ямы.
Но не прощайся, не тужи –
Пора прозреть от глупой лжи,
Что есть утраты и потери.
Ты ничего здесь не нажил –
Всё кончилось пред этой дверью.

Всё – кроме памяти. Будда ошибся.

Tags: Просто чтобы помнить

     Про этого капитана ходили легенды.
     Собственно, море всегда рождало множество легенд и сказаний, и многие из них слагались о капитанах, - но это был отдельный случай.
     Не почти сорокалетний капитанский стаж был причиной тех легенд, - это может быть удивительно, но на легенду никак не тянет.
      Не безумная отвага – ничего особо легендарного нет и быть не может в отваге для людей, ежедневно бросающих вызов извечной стихии. 

Tags: Из старья

Не успел еще зажечься свет, а Змей Горыныч уже бежал к выходу из кинозала, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. Курить хотелось страшно. 

Tags: По мотивам

               Историю эту привез из Японии мой коллега, бывший там с деловым визитом. В гостинице ему попался на глаза бесплатный журнальчик какого-то местного исторического общества – таких обществ сейчас множество по всему миру, я даже в Кении встречал совершенно замечательные издания. Люди раскапывают архивы, сканируют старые семейные фотографии и страницы пожелтевших, рассыпающихся в труху газет – и делятся своими воспоминаниями, и оживает история, теплая история человеческой жизни, иногда уютная, иногда – жесткая и суровая.

В полях за Вислой сонной
Уже срослись с землей
Сережка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
И больше нету драмы,
Все просто, как в кино -
Их не дождавшись, мамы
На Пятницком давно.

Думал над законом о комендантском часе для молодежи. Проклятая физфаковская привычка искать смысл даже там, где его со всей очевидность нет, привела к идее, что вся эта задумка - исключительно для того, чтобы посмотреть, как на этот dura lex отреагируют местные начальники. И тем самым определить, кто умный, кто дурак, а кто и совсем кретин.

Остается открытым вопрос - что потом верховная власть будет с этим сокровенным знанием делать. То есть кто ей окажется милее.

Не то чтобы я на этот вопрос не нахожу ответа, но он мне не нравится...

Музыка: А приходи ко мне за баню, за баней я тебя забаню...